Главная » 2012 » Декабрь » 5 » ИЗГОЙ (ОКОНЧАНИЕ)
10:05
ИЗГОЙ (ОКОНЧАНИЕ)

БАВЕ НАЗЕ


Джаладат удивился этим словам, но ответил как ни в чем не бывало:

- Если вы пришли ко мне – то по какому именно делу?

- Мы пришли сказать тебе, что мы – посланы партией, и что наш товарищ был неправ.

Джаладат посмотрел на них внимательным, оценивающим взглядом и коротко ответил:

- Ничего.

- Но партия считает, что ты тоже не был прав. Вы не должны были доводить разговор до такой степени.

- А что мне оставалось делать? Неизвестный человек, в кофейне, подходит к тебе и требует написать отчет. Ну что ты тут будешь делать? Видимо, моя ошибка заключалась в том, что я вообще поддержал с ним разговор. Мне надо было сказать: «Ты ошибся адресом и спутал меня с кем-то».

- Ну, ладно. Напиши свой отчет. Партия хочет знать, что было с вами в тюрьме. И на суде, конечно.

Джаладат вновь начал закипать и раздраженно ответил:

- Я не понимаю, почему я должен писать отчет партии. Прежде всего, я не член партии. Это во-первых. А во-вторых: то, что я делал в тюрьме и что делали со мной – вы узнаете через своих товарищей, бывших со мной в заключении.

- Товарищи направили нам свои отчеты..

- Вот и наслаждайтесь!.. – Прервал его Джаладат.

- Нам нужно, чтобы ты написал сам.

Он сделал паузу.

- И особенно подробно – о своем суде.

- Но ведь на суде тоже были ваши товарищи!

Тут вмешался второй человек, до сих пор молчавший.

- Партийная дисциплина требует, чтобы ты написал «от» и «до» – все, что произошло с тобой.

- Я вам скажу «от» и «до». Я не сдался. Я ни на кого не дал показаний. Это – то, что я вам говорю. А писать отчет я не буду.

- Это – попытка поставить себя над партией. Да, это именно так – по-другому не назовешь.

- Попытка поставить себя над кем? – Переспросил Джаладат.

- Над партией.

И тут второй добавил:

- Для нас это абсолютно неприемлемо. Напиши – и брось свои мелкобуржуазные замашки.

У Джаладата потемнело в глазах. Он ответил в бешенстве:

- Это я-то мелкобуржуазен?! Ну да, я мелкобуржуазен. А вам-то что?

Тут вмешался другой гость, пытаясь сгладить ситуацию:

- Ну, что же ты упрямишься? Напиши. Или ты не можешь?

Но Джаладат продолжал с прежней злостью:

- Могу, не могу – это уже мое дело. Вас оно не касается.

Тот, кто говорил более жестко – вновь взял слово:

- Видимо, в газете была написана о тебе правда.

Как только он это сказал – Джаладат окончательно утратил власть над собой. Пошла сплошная ругань, и если бы в этот момент не вернулся Маджид – еще неизвестно, чем бы все кончилось. С его приходом, все тут же замолчали. Но молчание длилось недолго: оба гостя тут же поднялись и приготовились уходить. Уходя, более жесткий из них сказал:

- Мы с тобой еще рассчитаемся.

Маджид проводил их до калитки. По возвращении он спросил:

- Что еще за расчет?

- Какие-то странные люди. Они тоже хотят от меня отчета. Я никак не могу понять: для чего партии нужен мой отчет? Почему они верят вражеской газете – и не верят мне?

Меджид сказал, успокаивая:

- Да оставь их.

- Я-то их оставляю, да они не оставляют меня в покое. Эти ублюдки не стоят и мизинца тех, кто находится в тюрьме! Я всегда спорил с Ахмедом, но эти споры принесли мне большую пользу. А эти? Как они стали ответственными людьми – я не понимаю.

- Так всегда было.

- Что всегда было?

- Плохой человек всегда ест то, что заработано хорошим. Они приходят – и сидят на готовом. Да и ладно. Я вижу, что тут все осталось нетронутым, и даже ты не поднялся со своего места.

- Ой, эта книга очень интересная. Я никак не могу от нее оторваться.

Маджид ответил с улыбкой:

- Книга – не птичка, не улетит. Но птички в нашем животе просят поесть. Сейчас главное – приготовить ужин и после такого неприятного разговора – успокоить душу стопочкой арака.

Джаладат ответил очень грустно:

- Арак причиняет мне боль. После каждой выпивки, меня беспокоит печень.

Маджил махнул рукой:

- А, выпьем. Где тонко – пусть там и рвется.

И они выпили.

Через два дня после своего посещения, представители партии встретились с Маджидом. На этот раз разговор был коротким.

- Ты должен прервать все отношения с этим признавшимся человеком. Он должен стать среди народа изгоем.

Маджид не верил своим ушам. Он ответил с упреком:

- Побойтесь Бога! Джаладат – и признание?!

- Ты видел его фотографию в газете?

- Я видел, но он не просил прощения в суде. Ни в суде, ни в тюрьме. Если вы хотите знать правду, признавшийся – это я. Я! И я очень благодарен, что он по-прежнему со мной дружит.

- Ну, тогда и к тебе будет особое отношение.

На этом они расстались.

…Прошли годы. Маджид в городе стал зваться «пьяным философом». Джаладат заработал две кличким: «Тужо» («Прямой») и «Этрафчи» («Признавшийся»). Те, кто называли его «этрафчи», со смехом говорили: «Как можно быть одновременно Этрафчи и Тужо»? Но, по правде говоря, его следовало бы звать: «Больной Тужо». Он терял сознание не от пьянства – от боли в печени.

         В тот вечер, вечер смерти Тужо, у Маджида вновь собралась компания. Но Тужо еще с вечера не находил себе места из-за боли в печени. Как только он выпил стопочку-две – его охватила адская боль. Он потерял сознание, так и не приходя  в себя, оставил этот грешний мир...

 

***

Вечером «философ» с тремя своими товарищами, а с ними мулла Абдурахман шли по улицам города и пели любимую песню Тужо:

 

Эй, друзья мои! Не дайте вероломным людям

Сопровождать гроб с телом моим;

Но уж если вы похороните меня – похороните со мною боль

И несчастья всего мира.

Пусть после смерти моей одно только счастье

Останется на земле!

 

Не успели они допеть песню – как столкнулись с матерью Тужо.

- Вот мать самого лучшего сына на земле! – сказал Маджид и, обращаясь к мулле, продолжал:

- Сейда! Это – мать Тужо. Это – мать, которая произвела Тужо на свет.

Мать остолбенела. Она видела, что с «философом» творится что-то необычное. Но так как слухи о смерти сына уже дошли до нее, она не обратила внимания не его странности. Она сразу задала вопрос, лежавший у нее на сердце:

- Где Джаладат?

Вопрос матери подействовал на Маджида, как нашатырь. Тем не менее, он ответил в прежнем тоне:

- Джаладат обиделся на нас и ушел1...

- Куда ушел? – Прервала его мать.

- Он ушел в другой город, в другую страну, в другой мир. Но он навечно останется в наших сердцах.

С этими словами «философ» бросился на колени перед матерью… Товарищи, недоумевая – поступили также, но несколько неувереннее. Мать стояла, совсем растерявшись, не зная, что делать и что сказать. «Философ» даже попытался поцеловать ноги матери Тужо. Та отпрянула. Тогда «философ» поднял голову и посмотрел ей в лицо:

- Мать! Мы в долгу перед тобой. Не только мы – но и… и…

Он во весь голос зарыдал.

         Люди, которые проходили мимо – удивленно смотрели на женщину, стоящую перед толпой алкоголиков. Но еще с большим удивлением они смотрели на муллу. Кто вслух, кто шепотом, они  говорили:

- Мулла не стыдится своей бороды – стоит рядом с этими!

Но они не знали, что мулла сам был пьян.



1 Обычное выражение, в смягченном виде сообщающее о смерти

Просмотров: 1022 | Добавил: Shaliko | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar